План лекции

1. Определение риска и его современная специфика
2. Почему социология стала создавать концепции «общества
    риска»
3. Методологические основания концепции «общества риска»
4. Развернутое определение риска
5. Характеристики рисков, присущих современной
    модернизации
6. Почему Россию можно назвать «обществом риска»?
7. Институциональное измерение «общества риска»
8. Функциональное измерение
9. Сдвиги в поведенческих и организационных структурах
10. Политические сдвиги
 
 

1. Определение риска и его современная специфика
 
«Риск представляет собой событие или ситуацию, в которых нечто ценное для человека, включая его собственную жизнь, поставлено на карту и последствия этого события (ситуации) неопределенны» (E. Rosa, 1993: 11).
Ключевые слова: угроза (опасность) и неопределенность последствий 

Источники возникновения современных рисков:
«Риски порождаются индустриальными, то есть технико-экономическими решениями и соображениями полезности. [Современные] риски отличаются от разрушений, порожденных войной, их «нормальным» или, точнее, их «мирным» порождением (производством) в центрах рациональности и процветания, с благословения и при гарантиях закона и социального порядка» (U.Beck, TC&S, 1992: 98).
Ключевой постулат:  производство рисков есть «норма» процессов индустриализации (модернизации).
 
 

2. Почему современная социология стала создавать концепции «общества риска»?
(1) процесс модернизации чреват рисками, она их постоянно порождает, внося неопределенность в каждую ячейку общества;
(2) возник механизм «саморазвития» науки и технологий, который плохо контролируется обществом;
(3) наука утеряла монополию на истину, между знанием и социальной практикой возник посредник – корпус политически ангажированных экспертов;
(4) производство рисков «встроено» в процесс принятия решений. Теоретически это означает, что поиск «виноватого» непродуктивен;
(5) существующие  социальные институты плохо обучаемы, иными словами,  недостаточно рефлексивны по отношению к рискам.

3. Методологические основы концепции «общества риска»

(1) иной взгляд на общество: не «производство» и его «отходы», а производство благ и рисков (благ и бедствий) как две равноправные стороны процессов социального производства;
(2) эти две стороны общественного производства связаны через среду обитания – природную, социальную, техногенную. То есть через социо-био-техносферу;
(3) среда обитания – неотъемлемая часть этого двойного производства. Она является одновременно производителем и поглотителем рисков. Отсюда, понятие «окружающая среда» – ложно;
(4) конфликты «классовых обществ» – это конфликты, порождаемые социальным неравенством. Конфликты общества риска – конфликты по поводу производства, распространения и воздействия рисков;
(5) ориентир индустриального общества – развитие, ориентир «общества риска» – безопасность.
 
4. Развернутое определение риска

«Риск может быть определен как систематическое взаимодействие общества с угрозами и опасностями, которые порождаются процессом модернизации как таковым. В отличие от прошлых эпох, современные риски суть последствия, прямо  связанные с угрожающей мощью модернизации и порождаемыми ею глобализацией  неуверенности. Риски модернизации политически рефлексивны» (Beck, 1992: 21). 
 

5. Главные характеристики рисков, присущих современной модернизации

(1) не воспринимаемы органами чувств человека; эти риски воспринимаются и осмысливаются только через знание;
(2) не ограничены во времени и пространстве, то есть охватывают природную, социальную и техническую среды;
(3) не калькулируемы в соответствии с существующими правилами (страхования, техники безопасности и т.п.);
(4) не компенсируемы (радиационный фон, сокращение гумуса, сокращение продолжительности жизни);
(5) у них нет конкретного виновника («риски коллективной      безответственности»);
(6) возникновение нового неравенства: одни производят риски, другие – вынуждены их «потреблять», жить в рискогенной среде;
(7) одновременно риск «демократичен»: в конечном счете он настигает тех,  кто его производит;
(8) производство рисков изменяет политическую систему общества.
 

У.Бек: «Ядерные, химические, генетические и экологические мегариски разрушают четыре основных столпа, на которых покоится система исчисления рисков. Во-первых, это – глобальные, по большей части невосполнимые утраты. Поэтому концепция денежной компенсации здесь  не работает.
Во-вторых, для самых разрушительных, какие только можно себе вообразить, катастроф не может быть создано запасов ресурсов, необходимых для ликвидации их последствий. Поэтому концепция мониторинга катастроф и их последствий также не работает.
В-третьих, современные глобальные катастрофы не имеют ограничений во времени и пространстве. Они становятся «событиями» имеющими начало, но не имеющими конца...
В-четвертых, существующая система нормативов и измерительных процедур [применяемых, скажем, в страховом деле] здесь не работает (Beck, 1992: 23).

6. Почему Россию можно назвать обществом риска?

(1) исторические причины: не эволюция, а революция. Российское общество уже в который раз пытаются реконструировать на основе утопического социального проекта;
(2) культурные причины: общество оказалось неспособным адекватно осмыслить (отрефлексировать) причины своего экономического и социального упадка. Поэтому принципы его реконструкции были снова заимствованы на Западе;
(3) экономические причины: позитивная логика накопления богатства все более вытесняется негативной логикой производства и распространения рисков; государство теряет способность поддерживать системы жизнеобеспечения населения;
(4) социальные причины: слом существующего социального порядка, сокращение среднего класса, утеря трудовой этики, тотальное недоверие государству, сопротивление переменам;
(5) политические причины: разрушение государства, превращение его в механизм, обслуживающий кланово-корпоративные интересы.

Генерализующие тенденции постсоветского периода: 

(1) производство национального богатства (знаний, материальных благ, услуг) все более вытесняется производством рисков;
(2) аккумуляция рисков: «старые» риски не исчезают, а лишь – накапливаются и трансформируются;
(3) адаптивная (несущая) способность ранее созданной социальной среды неуклонно сокращается;
(4) выживание большинства населения происходит за счет проедания накопленного богатства, расхищения интеллектуальных и природных ресурсов;
 (5) «социальная цена» реформ с каждым годом возрастает.

7. Институциональное измерение «общества риска»

(1) историко-культурный контекст российских реформ отмечен доминированием парадигмы «системной исключительности»,  то есть системы ценностей, ориентированной на сохранение квази-советского государственного института;
(3) переход России к рынку породил новые социальные и  экологические риски;
(4) шоковая терапия и форсированная маркетизация есть не что иное, как всеохватывающий социально-экономический риск, от которого Россия не оправилась и по сей день; 
(5) производство рисков, будучи делом прибыльным, стало в конечном счете одним из ценностных ориентиров новой экономической и политической элиты;
(6) демодернизация и отчуждение от государства привели к тому, что семья и кланово-корпоративные структуры стали центральными институтами российского общества;
(7) разрушение ценностной системы советского общества и замена ее на систему ценностей «феодального капитализма» есть двойной риск, угрожающий культурной идентичности России;
(8) риск превратился в «норму» повседневной жизни. Отсюда стабильность и безопасность, а не изменение и развитие становятся главными ценностными ориентирами;
(9) в ходе реформ сформировалась и имеет тенденцию к институционализации обширная контр-модернизационная среда;
(10) наука как социальный институт находится в глубоком кризисе.

8. Функциональное измерение «общества риска»

(1) демодернизация производства и общества столь же рискогенны, как и форсированная или нерефлексируемая модернизация;
(2) экономическая и политическая стабилизация (устойчивость) общества достигается за счет демодернизации, возврата к архаическим формам социальной организации;
(3) демодернизация и дезинтеграция общества сопровождаются выделением «энергии распада» (беженцы, вынужденные мигранты, бездомные, криминальные и нелегальные воинские формирования);
(4) «энергия распада» не отождествима с отклоняющимся поведением, хотя и может принимать его формы; 
(5) эта энергия постепенно институционализируется в форме теневых и криминальных сообществ;
(6) потенциал самоорганизации общества, а вместе с ним – способность к продуцированию инициатив, снижается;
(7) несущая способность природной и социальной среды снижается. Эта среда все чаще выступает в качестве источника социальных рисков; 
(8) изношенные технические системы жизнеобеспечения также повседневно чреваты рисками для здоровья и жизни;
(9) процессы самообучения кланово-корпоративных структур ориентированы исключительно на самозащиту. Быстро растут государственные и частные охранные структуры; 
(10) оборонное сознание, свойственное советским временам, вновь культивируется некоторыми официальными структурами.
 

9. Сдвиги в поведенческих и организационных структурах

(1) поведение индивидов и групп становится все менее рациональным, поскольку сами основы рациональности – демократия, закон и наука – подвержены эрозии;
(2) выживание и сопротивление изменениям становятся доминирующими поведенческими структурами;
(3) сети неправительственных организаций – необходимое условие устойчивости любого общества. Однако сегодня эти сети существуют преимущественно за счет иностранной помощи;
(4) развитие гражданских инициатив и общественных движений сменилось их спадом; их социальная база и возможности самоорганизации резко сократились;
(5) в ходе реформ изменился баланс между «открытыми» и «закрытыми» ячейками общества. Российское общество все более распадается на изолированные сети и структуры;
(6) тотальное недоверие и коррупция означают, что население фактически не имеет контроля над средой своего непосредственного обитания. «Кокон основополагающего доверия» (Гидденс) разрушен;
(7) в обществе риска преобладают сопротивление изменениям и негативные (вынужденные) солидарности;
(8) длительный кризис привел к формированию сообществ «лишних людей», выживающих за счет разрушения урбанизированной и эксплуатации природной среды;
(9) общество устало и деморализовано. Поэтому, несмотря на возникновение новых рисков, уровень социально приемлемого риска в обществе очень высок.

10. Политические сдвиги

(1) дисбаланс ветвей власти увеличивает риск  политической нестабильности;
(2) национальная политика носит по преимуществу реактивный и защитный характер;
(3) социальные и экологические проблемы не являются политически приоритетными; 
(4) фундаментальная наука обречена на вымирание; в стране нет политически влиятельных научных сообществ;
(5) усиление «властной вертикали» сокращает возможности самоорганизации снизу; 
(6) политический дискурс ориентирован не на поиски консенсуса, а на устранение политических противников любой ценой.

ЛИТЕРАТУРА

Beck, U. 1992. Risk  Society. Toward a New Modernity. London: SAGE.
Beck, U., Giddens , A., Lash, S. 1994. Reflexive Modernization. Politics, Tradition and Aesthetics in the Modern Social Order. Stanford, CA: Stanford University Press.
Яницкий, Олег 1994. «Альтернативная социология», Социологический журнал 1 (1): 70-83.
Яницкий, Олег 1996. Экологическое движение в России. Критический анализ. Москва: Институт социологии РАН, 216 стр.
 Яницкий, Олег 1997. «Модернизация в России в свете концепции «общества риска»», в кн. Т. Заславская (отв. ред.) Куда идет Россия?. Москва: Интерцентр: 37-48.
Яницкий, Олег 1998. Россия: риски и опасности переходного общества. Москва: Институт социологии РАН, 250 pp.

Июнь 2000 г.